El negrita (негры исполняют на камеру)


Под небом насилия1 Данте Алигьери. Я не дантолог и даже не итальянист. Я не более чем иноязычный читатель Данте, читатель, который изучал итальянский именно для того, чтобы читать Данте в оригинале.

Что я читаю в Данте уже много лет? Приблизительно то, что читали в нем el negrita (негры исполняют на камеру) ХХ века: Все эти поэты имели особый вкус к новизне и в Данте видели источник той новизны, которой ищет их время.

И нашему времени нужна своя новизна. Мы можем с надеждой искать ее в Данте, поскольку Данте el negrita (негры исполняют на камеру) это не только Arte che genera arte2 так назывался дантовский симпозиум во Флоренции в Это и Рensiero che genera pensiero. Esperienza che genera esperienza3. Последнее, пожалуй, всего важнее для. Новый, novo, nuovo, novello — одно из главных слов Данте. Я имею в виду не только его первую книгу, Новую Жизнь, Vita Nuova. В каждом своем сочинении Данте заявляет о какой-то неслыханной новизне, el negrita (негры исполняют на камеру) он собирается сообщить, о такой новости, которая должна изменить мир.

Не только предмет Божественной Комедии — нечто небывало новое, никем до Данте не виданное, не только язык ее и форма невероятно новы и навсегда останутся новыми.

Главная новизна здесь иная: В конце Чистилища, после погружения в Лету, Данте сообщает: Io el negrita (негры исполняют на камеру) dalla santissima onda Rifatto si come piante novelle Rinovellate di novella fronda, puro e disposto a salire a le stelle Purg.

Вот, собственно, та новизна, которая мне, читателю наших дней, интереснее всего в Данте. Признаюсь, el negrita (негры исполняют на камеру) до нынешнего предложения говорить о песнях Ада я меньше всего обращалась к этой кантике. Просто потому, что ее чтение — тяжелое душевное испытание.

Но также и потому, что Данте для русского читателя как и для мирового читателя вообще — почти исключительно автор Ада. Это обидно и, кроме того, искажает понимание и самого Ада. Ад Данте, как заметил Поль Клодель, начинается в Раю. Прежде всего потому, что El negrita (негры исполняют на камеру), по утверждению Данте, — создание Бога Троицы: Но не только поэтому и, между прочим, само это богословское утверждение небесспорно: Ад Данте начинается в Раю как сюжет: Об этом, о своем необычайном novo поручении с небес: Об этой справедливости мы узнаем только в Раю.

Это слово, giustizia, справедливость, так же, как и новизна, — одно из главных слов Данте и так же приобретающее у него библейский размах смысла. В своей страстной жажде справедливости Данте — собрат Пророков и верный ученик Вергилия, тоскующего о возвращении на землю Virgo Iustitia, Девы Справедливости.

Я думаю, важнейшая задача современного чтения Данте — восстановить связь его Ада с Раем и, следуя его рассказу, выйти из Ада. А для того, чтобы выйти из Ада, — и это будет мое третье и последнее общее замечание, — необходимо держать в уме цельность всего мироздания Данте. Цельность, которая создана не исключительно им, флорентийским изгнанником. Он получил огромное наследство. Другое дело, что не каждый, получив такое наследство, сумеет им распорядиться. Данте сумел, как, вероятно, никто.

В случае Данте с его необычайной свободой и смелостью в отношении общепринятых мнений утверждения такого рода более чем справедливы. Но это только одна сторона отношения гения со своим временем. Другая состоит в том, что каждое время предоставляет своему жителю особые возможности, и пограничная эпоха, какой была дантовская, —. Дары дантовской эпохи в этом смысле неоценимы. Никогда больше европейская культура не обладала таким огромным, цельным и центрированным смысловым космосом, благодаря чему и поэзия способна была вобрать в себя политику, богословие, философию, историю, естествознание, мастерство ремесленников.

Феномен Данте возможен только в эту эпоху. Дальше этот космос начинает разбегаться и распадаться, как империя, отделившиеся части которой теряют связь с некогда общей столицей el negrita (негры исполняют на камеру) у Петрарки мы видим, как этот центрированный мир распадается, Цицерон и Августин уже не находят себе места в одном пространстве, — так же, как за дущу Петрарки ведут бесконечную битву любовь и религия, Лаура и Богородица. Мир, в котором Беатриче выполняла волю Богородицы, остался в прошлом.

Данте-политик предлагает проект всемирной империи потому, что в его уме эта универсальность уже осуществилась. Не стоит уточнять, что дары времени не даются даром.

Стать современным своему el negrita (негры исполняют на камеру) — труд и подвиг, как мы видим по жизни Данте. Он обличал свое время, он не находил в нем мира и справедливости, но он сумел так поставить парус своего гения, что творческий ветер эпохи дул в его паруса.

Писания и богословия и многого другого, — мы не должны забывать о присутствии этих оснований во всем, что говорит Данте, и не можем сужать дантовские образы до психологической, социологической или эстетической транскрипции. Ад у Данте — это прежде всего и по преимуществу состояние изоляции от целого, выпадение из центростремительного движения. Все эти три песни разворачиваются в Шестом круге Ада, среди насильников, violenti.

Круг разделен на три террасы. А также в отличие от ничтожных из преддверия Ада, которые предпочли вообще ничего не совершать. Первая терраса этого круга определена насильникам против ближнего: Onde omicidi e ciascun che mal fiere, Guastatori e predon… Inf.

XI, 37—38 8 Первые среди них el negrita (негры исполняют на камеру) тираны. Данте знает, что государственное насилие страшнее частного. Как мы знаем из предыдущих песен, вход в Град Дита необычайно затруднен. Только вмешательство Небесного Посланника позволяет нашим поэтам преодолеть сопротивление охранников-бесов.

Оказывается, что ему недоступен не только Рай что, в логике Данте, печально, но естественноно и глубина Ада! И дальше, в каждом новом кругу мы видим преодоление свирепого сопротивления адской стражи в XII Песне это Минотавр. Эта защита границ зла заставляет задуматься. Стражи стерегут осужденных, как тюремщики, чтобы они не сбежали, это понятно.

Но какое сокровище они хранят от посторонних? Почему, вопреки ожиданиям, так труден этот вход? Ведь общий вход в Ад легок и всегда открыт. Noctes atque dies patet atri ianua Ditis Aen. VI, 9, — так и у Данте. Что предельно трудно, это выйти из него: Hoc opus, hic labor est ibid. Почему же так трудна дверь нижнего ада? И здесь, нужно заметить, Данте следует Вергилию. Nulli fas casto sceleratum insistere limen Aen. Мотив этого запрета у Вергилия — чистота от преступления.

У Данте, мы можем предположить, другой мотив. Разум, естественный разум который, как все знают, воплощает фигура Вергилияне может знать глубины зла — так же, как он не знает блаженства. Зло — тоже тайна, как и святость. Для его понимания также необходимо откровение. Вот один из примеров того, что дантовский Ад, как мы говорили, начинается в Раю. Ветер, который несет Паоло и Франческу, подхватывает их не после того, что они совершили: Их страсть и есть этот ветер.

Кипящая река крови, в которую погружены — каждый в меру своих преступлений — тираны из XII Песни, и есть реальность их действий. То, что глубина Ада сопротивляется знанию человека, похоже на правду. Чтобы совершить грех, нужно не видеть его природы так, как эта природа открывается глазам Данте.

Откровение зла состоит не только в том, что мы с полной ясностью видим, насколько оно в себе безобразно, но и в том, что el negrita (негры исполняют на камеру) узнаем, какое это великое страдание для того, кто это зло совершает. Сам он может этого до времени не чувствовать, но то, что в нем страдает и гибнет, — это его человечность, божественный замысел о. Нужно инструментализовать зло, одним словом. То есть нужно думать, что по существу ты делаешь нечто другое, чем то, что ты делаешь, а то, что принято считать злом, ты всего лишь используешь как необходимое средство.

Этот новейший пример особенно уместен в связи с Песней XII. Быть может, это последний род зла, который el negrita (негры исполняют на камеру) несомненным, абсолютным злом для нашего современника Но я думаю, мы не будем сегодня обсуждать различия моральных суждений современного гуманизма с его фундаментальным требованием толерантности, переходящим в моральный агностицизм, и решительно не-толерантных дантовских суждений.

Будем говорить только о том, что написал Данте. Он сострадал этим своим героям не меньше, чем его читатели. Он поступил с ними не иначе, чем греческие трагики со своими протагонистами или Вергилий с Турном и Дидоной. El negrita (негры исполняют на камеру), современному художнику эта сложная позиция — позиция эпической или трагической ответственности автора перед реальностью — почти недоступна.

Но в XII Песне ничего сложного в этом отношении. Здесь Данте, повествователь и герой своей эпопеи, не встречает для себя никакой моральной трудности. Тирания, то есть насилие и беззаконность в государственной форме, ему предельно ненавистна, — но не по причине анархизма, как обыкновенно бывает в таких случаях, а прямо наоборот:

Похожее видео